Tela i tekhnologii skvoz prizmu tekhnoantropologii [Bodies and Technologies through the Prism of Techno-Anthropology]

k e y w o r d s: technologies, corporeality, techno-anthropology, body schema, body image, skills, habitus. A c k n o w l e d g e m e n t s: the article was prepared within the framework of a collaborative research project, supported by the Russian scientific foundation (grant no. 18-18-00082). t o c i t e: sokolovskiy s., ‘tela i tekhnologii skvoz prizmu tekhnoantropologii’ [Bodies and technologies through the prism of techno-Anthropology], Antropologicheskij forum, 2018, no. 38, pp. 99–121. d o i: 10.31250/1815-8870-2018-14-38-99-121 U R L: http://anthropologie.kunstkamera.ru/files/pdf/038/sokolovskiy_2.pdf 99 Ч Е Л О В Е К В Т Е Х Н О С Р Е Д Е Сергей Валерьевич Соколовский Институт этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая РАН, Москва, Россия SokolovskiSerg@gmail.com Сергей Соколовский Тела и технологии сквозь призму техноантропологии Статья посвящена рассмотрению телесных аспектов взаимодействия и особенностей интеграции человеческого тела с (новыми) технологиями. Ее целью, помимо обзора и обсуждения целесообразности включения этой тематики в предмет антропологических исследований, является проблематизация языка описания и выбор подхода из числа конкурирующих взглядов как на телесность, так и на технику и их взаимодействие. Обсуждаются понятия схемы тела и образа тела, формы интеграции телесности и техники, способы присутствия феноменологического (переживаемого), социального и физического тел в разных типах виртуальных сред и в реальности, а также доступность этих телесных ипостасей для антропологического исследования. Используются предложенные немецким биосемиотиком Я. фон Юкскюлем понятия Umwelt и Umgebung в связи с аналогией Umwelt’а с техносредой у человека. В качестве примеров интеграции рассматриваются формы отношений различных телесных ипостасей с инструментами и сложными техническими устройствами — аппаратами, механизмами и автоматами в различных типах сред в континууме «реальное — виртуальное». Приводится краткий очерк истории исследований техники и телесности в социальных и гуманитарных дисциплинах, а также возможностей использования некоторых из существующих подходов в формирующейся техноантропологии. Ключевые слова: технологии, телесность, техноантропология, схема тела, образ тела, умения, привычки. Антропологии техники повезло меньше, нежели антропологии тела . Уже в начале прошлого века внимание антропологов к исследованию артефактов ослабло, а его фокус переместился на социальную организацию, символы и ритуалы (ср .: [Pfaffenberger 1992: 491]), в то время как исследования человеческой телесности, например в таких физико-антропологических дисцип линах, как соматология, краниология, палеоантропология, практически не прерывались и продолжали развиваться во взаимодействии с генетикой, физиологией и медициной [Алексеев 1979: 39–51] . Из-за неравномерности развития названных областей вся сфера взаимодействия тел и технологий не могла стать предметом антропологического рассмотрения, а если в редких случаях становилась, то в основном только при рассмотрении тела как инструмента (например, в концепциях техник тела у М . Мосса и А . Леруа-Гурана) . Все изменилось со становлением исследований науки и технологий (STS) как самостоятельной дисциплины, хотя антропологи участвовали в этом становлении скромно, отдав лидерство социологам, философам и историкам науки и техники, что, впрочем, не означает, 100 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ 2018 No 38 что некоторые из их идей и наблюдений не оказались затем в числе ключевых . Одной из таких идей стало сформулированное Грегори Бейтсоном утверждение, что фундаментальной единицей эволюционного процесса является не организм или популяция, но «организм плюс среда» [Bateson 1987: 320] . Близкие идеи можно обнаружить в работах французского врача и философа Жоржа Кангийема [Canguilhem 2008: 111] и работавшего в Германии уроженца Эстонии биолога и философа Якоба фон Юкскюля, разделившего среду организма на перцептивно производимую им самим (Umwelt) и окружающую (Umgebung) [Uexkьll 1921: 4–5], а также у анализировавшего Umwelt итальянского философа Джорджо Агамбена [2012: 53] . Эта идея расходится не только с постулатами дарвинизма, но и с идеологиями здравого смысла и научного реализма, подчеркивающими автономность организмов и их качественные отличия от окружающих их иных объектов и сред . Мы гипостазируем данные нашего зрительного восприятия, делая это в ущерб собственным ощущениям в других каналах восприятия — тактильном, термоцептивном, слуховом, ольфакторном — и забывая, что другие живые организмы воспринимают мир иначе . Действительно, для нашего зрения все живые существа перемещаются в среде, и само их движение свидетельствует об их отдельности и автономности от нее . У Юкскюля именно такая «окружающая» физическая среда именуется Umgebung . В отличие от Umwelt’а живых существ, эта среда доступна зрительному восприятию . «Ближайшая», или субъективная, среда, порождаемая свойственными каждому конкретному биологическому виду органами перцепции (Umwelt), реконструируется лишь в результате тщательного исследования, как это проделал сам Юкскюль в отношении клещей, амёб, устриц и морских ежей, но ее невозможно узреть в прямом натуралистическом наблюдении . Для человека эти миры иных видов остаются в буквальном смысле слова умозрительными . Я полагаю, что именно эта «невидимость» Umwelt’а и сыграла злую шутку с теоретиками в биологии, долгое время мыслившими единицы отбора в качестве особей или совокупностей организмов, а не как комбинации «организм плюс среда» . Попытки так мыслить тормозились и чисто терминологическими сложностями . Как называть эти новые единства? Если оставаться с терминологией Бейтсона, то мы сохраняем, пусть только на терминологическом уровне, противопоставление организма и среды (к тому же не различая Umwelt и Umgebung) . Как обозначить этот синтез 1 В статье не приводится обзор соответствующих идей STS, поскольку он содержится в других публикациях автора [Соколовский 2016a; 2016б]. 101 Ч Е Л О В Е К В Т Е Х Н О С Р Е Д Е Се рг ей С ок ол ов ск ий . Т ел а и те хн ол ог ии с кв оз ь пр из му т ех но ан тр оп ол ог ии живого и косного в Umwelt’е, обеспечивающий выживание видов? Донна Харауэй для преодоления противопоставлений живого и косного, природы и культуры, человека и животного, организма и машины разрабатывает особый словарь гибридности, употребляя такие ставшие благодаря ее работам широко известными понятия-кентавры, как киборг (кибернетический организм, синтез технического или неорганического и живого), химера, мозаика [Haraway 1991: 149–181; 2008], однако и они лишь переводят все перечисленные оппозиции во внутреннее содержание концептов, но не снимают их . Я не могу предложить универсальное решение, но лишь некоторые соображения в отношении одного вида — Homo sapiens . Связаны они с нестрогим уподоблением Umwelt’а Юкскюля техносфере у человека . Риск такого уподобления обусловлен тем обстоятельством, что, помимо «второй природы» (выражение, которое я в рамках дальнейшего обсуждения заменяю термином «техносфера»), человек производит и Umwelt во вполне традиционном юкскюлевском смысле, что не может не усложнять анализа ансамблей «тело — среда», который, как мне кажется, является необходимым при рассмотрении интерфейса телесности и технологий . Итак, в случае Homo sapiens мы имеем три среды вместо стандартных двух: 1) универсальную для всех земных видов живых существ — физическую (Umgebung по Юкскюлю); 2) воспринимаемую среду, или Umwelt в смысле Юкскюля; 3) техносреду, комбинирующую характеристики Umwelt’а и Umgebung’а . Производство Umwelt’а у животных в большинстве случаев сводится к его, так сказать, феноменологической версии, поскольку речь идет лишь об активной роли восприятия в таком производстве: клещ, будучи глухим и слепым, воспринимает мир через хемои термоцепцию, а мы знаем об этом в результате исследований, но не можем погрузиться в этот мир, не имея аналогичных каналов восприятия или даже располагая ими (как в случае термоцепции), но с существенно иным диапазоном восприятия . Каждый вид, утверждает Юкскюль, творит собственную «ближнюю среду» . О производстве в более строгом или полном смысле как изготовлении артефактов и создании на их основе особой среды мы можем говорить лишь в случае человека, а в менее строгом и с разными оговорками — в отношении тех животных, которые обустраивают свои жилища или места для выкармливания потомства (социальные насекомые — термиты, муравьи, пчелы, осы, шмели; большинство птиц, строящих гнезда; устраивающие подземные жилища норные животные; бобры; некоторые виды рыб, создающие гнезда из песка, камней или собственной слюны, и т .п .) или используют специальные сооружения для привлечении особей 102 А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ 2018 No 38 другого пола (птицы-шалашники, именуемые также беседочниками — об осмыслении их поведения в контексте эволюционной теории и техногенеза см . подробнее: [Соколовский 2017]) . В отличие от Umwelt’а техносреда производится не только субъективно и не улавливается лишь феноменологически, но и вполне объективно и физически в результате использования всего тела или его членов как инструментов (техники тела), с помощью необработанных или грубо обработанных предметов из окружающей среды (это наблюдается и у животных — использование камней у каланов, камней и палок — у высших приматов, обламываемых веточек для добывания насекомых у вьюрков и т .п .), но у человека еще и с помощью специально созданных инструментов, аппаратов, машин и автоматов или сложных социотехнических систем (например, городской инфраструктуры) . В рамках обсуждаемой темы важно подчеркнуть, что техника (или техники в случае техник тела) выступают не только как продукт сознательных или (у животных) инстинктивных и рефлекторных телесных усилий, но и как медиа, одновременно оказывая обратное влияние на тело и сознание и модифицируя как их, так и влияние физической среды . Я пишу эти строки, опираясь на выработанную опытом технику письма, т .е . на собственные навыки обращения с